Хайди Клум никогда не сбавляла оборотов. Модель, жена, мама четверых детей и телеведущая готовится к 22-му сезону «Проекта Подиум» и снимается в новой коллекции пляжной одежды Calzedonia 2026 года. Кроме того, она стала новым послом UNICEF USA, а этой зимой появится в очередном сезоне Germany’s Next Top Model (который тоже идёт уже 22-й сезон).
Я всегда говорю: мне 53, и я только начинаю», — рассказывает звезда Us Weekly. «Я люблю то, что делаю, и всегда любила.
Как модель-бунтарка проложила себе путь
Быть неудержимой силой для Клум не в новинку. В начале модельной карьеры индустрия не знала, что с ней делать.
Я получала мало работы из-за спортивного тела — большая грудь, широкие бёдра — и я много улыбалась. Быть позитивной тогда было не в тренде
, — вспоминает она. После того как её сослали в каталоги, она проложила собственный путь. И риск окупился: она попала на обложку Sports Illustrated Swimsuit Issue 1998 года, а затем стала первой немецкой моделью, получившей крылья ангела Victoria’s Secret.
Я нашла свою нишу. Важно быть аутентичной и не заставлять себя быть тем, кем ты не являешься.
Когда она не работает, мама (дочери Лени, 22 года, и Лу, 16 лет, сыновья Генри, 20 лет, и Йохан, 19 лет — от бывшего мужа Сила) делает прямо противоположное.
О боже, я обожаю ничего не делать! — говорит Клум, вышедшая замуж за 36-летнего музыканта Тома Каулитца в 2019 году. — Я люблю быть с мужем на пляже, есть, пить, ходить топлес и плавать в воде. Я чувствую себя такой свободной.
Мы поговорили с Клум о новом сезоне «Проекта Подиум» (премьера 9 июля в 21:30 на Freeform, чуть позже — на Hulu и Disney+, затем еженедельные показы), о том, как они с Каулитцем сохраняют искру, и о её мнении насчёт пластической хирургии и моды на препараты для похудения в Голливуде.
О «Проекте Подиум»: 22 сезона спустя
Почему шоу до сих пор живёт?
Зрители в восторге, глядя, как люди за короткое время создают что-то из ткани — воображение и мастерство. И люди любят моду. Мы любим одеваться и носить красивые вещи. Спустя столько лет я всё ещё поражаюсь, когда вижу, как они делают что-то за один день — мы редко даём им два. Я буквально офигеваю иногда.
Что можете рассказать о конкурсантах?
У нас потрясающая смесь. Есть пара дрэг-квин с очень смелым воображением. Иногда это слишком для некоторых судей, но я ценю фантазию и то, что люди выкладываются по полной.
Как работается с Кристианом Сириано?
Я знаю, что многие фанаты скучают по моему телевизионному мужу Тиму [Ганну]. Я тоже по нему очень скучаю. Я всё понимаю. Но должна сказать: работать с Кристианом — просто праздник. Особенно когда я захожу в свою гримёрку, а там — вешалка с роскошными вещами. А если что-то не подходит, он мастер быстро ушить. Говорит: „Я мигом подгоню на этой машинке“.
Есть закулисные секреты?
Когда мы видим образы на подиуме, мы не знаем, кто дизайнер. Иногда это полный сюрприз. Думаю, многие не знают об этом. А ещё есть вещи, которые я вижу только потом, когда шоу смонтировано. Тогда видно, какие на самом деле некоторые дизайнеры, и какие между ними тёрки. Перед нами все милые, а потом смотришь и думаешь: „Ничего себе, этот очень язвительный, а этот на самом деле милый!“ Всегда интересно смотреть в монтаже.
О судьях и самых жёстких оценках
Кто из знаменитых судей запомнился?
Обожаю Ice Spice. Она суперклёвая. Люблю тех, у кого есть своё мнение, кто не боится сказать, что им что-то не нравится, и может объяснить почему. Нет ничего хуже, когда кто-то сидит и мило улыбается, а когда камеры выключают, говорит: „Боже, это было ужасно“. Я думаю: „Почему ты не сказал это, пока мы снимали?“ Иман тоже была потрясающей. Судья Ло Роуч всегда заказывает обед из ямайского ресторана, так что у нас была рыба с рисом и бананами, а у Иман — зелёный смузи на тарелке. Это было уморительно.
Кто самый строгий судья?
Все немного строгие. Иногда пересматриваю шоу и думаю: „Ничего себе, я реально говорила то, что думала“. Но я всегда стараюсь смягчить, потому что это человеческие жизни. Нина [Гарсия] раздаёт по полной, и Ло тоже. Ло делает это по-своему. Он всегда говорит, что питается их слезами. Иногда дизайнеры начинают препираться, а он такой: „Кому какое дело?“ Я думаю: „Он абсолютно прав. Никому нет дела“. Он не со зла. Это шоу, и люди это понимают, но иногда бывает больно. Очевидно, художник любит то, что создал, поэтому ему трудно слышать критику.
Как менялось шоу с 2004 года
Мы прошли большой путь с моделями всех размеров. В этом году мы сделали коллаборацию с Dancing With the Stars. Джулианна Хаф была там, и дизайнеры создавали наряды, вдохновлённые танцами — румба, ча-ча-ча, фокстрот. Часто моделей просят быть „очень скромными, очень осознанными“, так что было весело добавить перчинки.
Как вы остаётесь вовлечённой спустя 20 лет?
Я выиграла модельный конкурс, так что знаю, каково быть участницей и хотеть победить. Наблюдать за конкурсантами прекрасно — каждый стоит на сцене, голодный и страстный. Это сохраняет свежесть даже спустя столько лет.
О детстве и начале карьеры
Вы всегда хотели стать моделью?
Я любила сцену. У меня была танцевальная труппа, мы путешествовали по стране и получали маленькие трофеи. Искусство было одним из моих профильных предметов в школе, я всегда рисовала, танцевала и пела оперу.
Вы такая разносторонняя!
Я из маленького городка, там мало что происходило.
Об ожиданиях к возрасту и уверенности
Чувствуете, что бросаете вызов ожиданиям от женщин в возрасте?
Я не думаю о том, чтобы быть примером для подражания. Я не просыпаюсь с мыслью: „Окей, сегодня я должна быть ролевой моделью“. Я должна быть примером для своих четырёх детей: быть хорошим человеком, скромной, доброй и уважительной. Это значит быть вовремя и уважать чужое время. Иногда люди опаздывают на три часа, а я думаю: „Нет. Мы что, в 90-х, когда все опаздывали?“ Сейчас у всех бизнес.
Чувствуете себя комфортнее в своём теле сейчас?
Я и раньше чувствовала себя комфортно. Люди говорили, что я толстая, но когда я смотрела в зеркало, думала: „Понятия не имею, о чём они“. Я носила джинсы 24-го размера при росте 176 см — как это толсто? Я никогда не понимала эту историю с нулевым размером. Тебя не существует, если ты нулевой размер.
В чём секрет вашего успеха?
Я всегда была человеком, который приходит вовремя, первым на площадке и последним уходит. Я не уходила домой, пока работа не была сделана и клиент не доволен. Я выкладывалась по полной. Когда другие тусовались, я работала над портфолио. Я показывала, что можно быть хамелеоном и делать больше одного дела. Я снималась в куче каталогов, а многие загоняют тебя в рамки. И я никогда не боялась пробовать новое.
О критике: от Карла Лагерфельда до хейтеров
Как справлялись с критикой?
В прошлом на фотосессиях фотографы доводили меня до слёз. Говорили, что я плохо работаю, и что я слишком толстая. Такие люди, как Карл Лагерфельд, говорили, что я никто, и: „Почему она всегда так глупо улыбается?“ А когда я была замужем за Силом, говорили: „Как он может быть с такой ужасной кожей?“ У него волчанка, и, честно говоря, я считаю, что он выглядит прекрасно. Вокруг всегда было много шума, но мир большой, и в нём есть место для всех. Нельзя угодить всем, и не всем понравится то, что ты делаешь, но ты должен смотреть в зеркало и быть довольным тем, кто ты есть. Я нашла свою нишу, и посмотрите — я всё ещё здесь.
Откуда берётся ваша уверенность?
Она всегда была внутри. У меня всегда были отличные друзья и люди вокруг, я люблю слышать мнения всех, но в конечном счёте решения принимаю я. Никто не принимал решения за меня. Я собирала всю информацию, которую мне давали, и составляла собственное мнение. Если срабатывало — отлично. Если нет — виновата я, и меня это устраивает.
Об Ozempic и пластике: честное мнение
Препараты для похудения вроде Ozempic стали большим трендом в Голливуде. Что думаете?
Мне это вообще не интересно. Я набирала вес с годами. Я больше не ношу 24-й размер джинсов. Но я считаю, что с возрастом мы выглядим лучше, когда не такие худые. Мой муж первым это заметил. Он сказал: „Тебе стоит есть больше, ты будешь выглядеть лучше с мясом на костях“. Я ответила: „Что?“ В индустрии такого никогда не говорят — тебе всегда надо быть стройнее. Когда я смотрю на старые фото, думаю: „Он прав!“ Пропорционально я выгляжу лучше крупнее.
А как насчёт ботокса и подтяжек?
В целом люди должны делать то, что хотят. То же самое с Ozempic. Многим трудно начать, и если вы 40 лет боролись с весом, были в ловушке, и это было главным фокусом вашей жизни — возможно, это отличная вещь, чтобы попробовать. Это никогда не было частью моей жизни, так что мне трудно судить. Если вы смотрите в зеркало, недовольны чем-то и хотите это исправить — исправляйте.
Что делает вас сексуальной?
Человека делает сексуальным знание своей ценности и понимание того, кто ты есть. Это источает сексуальность. Когда люди смотрят на каждый сантиметр своей попы или целлюлит — это действительно определяет меня? Во мне гораздо больше. Важно чувствовать себя отлично в своей коже и знать, на что ты способна.
О Met Gala и реакции на образ
Ваш образ на Met Gala вызвал неоднозначную реакцию. Что думаете?
Я не боюсь такой реакции. Я могла надеть красивое платье или костюм, и были моменты, когда это было бы уместно. Но тема „Мода — это искусство“ дала мне возможность стать арт-инсталляцией. Мне было смешно, когда некоторые говорили: „О боже, ты статуя Свободы?“ Я понимаю, что не все знают статую 1800-х годов, но статуя Свободы? Я что, зелёная, с короной на голове и факелом в руке?
Но было весело?
Я оторвалась по полной. Проходить через залы со статуями, похожими на меня. Люди проходили мимо, а я двигалась — и они пугались! Жаль, никто не снял это на видео. Я так напугала Бена Стиллера — это было уморительно.
О браке с Томом Каулитцем
В чём секрет вашего счастья?
Несмотря на разницу в возрасте, есть особое понимание, когда ты с человеком из Германии, с теми же корнями. Это отличается от того, что было с кем-то из Америки, Англии или Австралии. Я могу объяснить и показать им, но они не выросли с этим с нуля. Так что мы совпадаем в этом смысле, и у нас много общих моральных принципов.
Как сохраняете искру?
Мы много „тренируемся“ вместе. [Смеётся.] Такой вид тренировок без тренажёров. Важно много „тренироваться“ — это создаёт другую связь. Трудно объяснить, но соединяются души, а не только тела и плоть. Сердца и души соединяются особым образом.
Кто более романтичен?
Думаю, я. В целом женщины более романтичны. Мы всё время всё переосмысливаем, но я научилась не ставить под сомнение каждое слово или действие, потому что чаще всего это ничего не значит. Я отпускаю, понимая, что мы — сверханалитики, а они — нет. Очевидно, они тоже думают, но мы переосмысливаем отношения: „Почему он это сказал? Почему не сделал того?“ А это, скорее всего, ничего не значило.
Разница в возрасте была проблемой?
Я смотрю на мужа и думаю: „Он становится для меня староват“.
Пора менять?
Пока всё хорошо. Он хорошо стареет.
Есть двойные стандарты для женщин, встречающихся с младшими?
Всё меняется. Это уже не аномалия. Как и со смешением рас. Когда я была замужем за Силом, многие спрашивали: „Подождите, что?“ Сейчас всё более приемлемо. Я всегда думаю: „Почему людям не всё равно? Их же не приглашают к нам домой“.
О детях и их карьере
Как дети отнеслись к Тому?
Близость по возрасту была для них в радость, особенно для сына Генри — он обожает говорить с мужем о машинах. Когда я слышу о машинах, у меня уши закрываются. Они говорят об этом как о науке, а я понятия не имею, о чём речь.
В августе будет семь лет брака. Семилетний зуд был?
Мы на самом деле поженились в феврале [2019 года]. Брат-близнец мужа нас обвенчал. Были только мы трое — одна из самых красивых и интимных церемоний. Муж говорит, что мы в восьмом году брака, так что седьмой прошёл — и не было зуда. Всё отлично.
Какая главная трудность в отношениях? «Тяжело, когда муж много гастролирует, а у меня шо
